Всероссийский конкурс на лучшую историю
врача-терапевта участкового

Республика Башкортостан, г. Уфа

Врач-терапевт участковый

Государственное бюджетное учреждение здравоохранения

Республики Башкортостан «Поликлиника №43 города Уфа»

Настоящей революцией в медицине в ХХ веке стало развитие первичного звена благодаря нашему соотечественнику, врачу и организатору, академику Николаю Александровичу Семашко, который сделал акцент на первичное звено. Именно оно является «лицом» всего здравоохранения. Работа первичного звена оказывает влияние на важные показатели системы здравоохранения, такие как снижение показателей смертности, инвалидизации, снижение экстренных госпитализаций. Ведь именно участковый терапевт является главным проводником здоровья, идеи здорового образа жизни, формирования у населения ответственного отношения к своему здоровью. Именно на этом этапе происходит первичный контакт пациента с системой здравоохранения.

Многие считают, что самая тяжёлая работа у таких врачей, как хирурги, анестезиологи-реаниматологи и другие узкие специальности. Роль участкового терапевта в жизни пациента остаётся недооцененной. Лечение пациента в стационаре – это всего лишь один из этапов в его истории болезни, главная роль в жизни пациента принадлежит участковому врачу-терапевту. Врач-терапевт ведет пациента «за ручку» от самого начала и до конца. Именно участковому врачу достается главная роль в ведении пациента, и от него будет зависеть прогноз и дальнейшее состояние пациента. Диспансерное наблюдение, активное наблюдение пациентов, корректировка лечения – важные составляющие работы терапевта. Очень точные слова сказал В. В. Путин: «Первичное звено, по сути своей, самое близкое к людям, крайне важное для них».

Работа участкового терапевта требует не только профессионализма и медицинских знаний, но и, бесспорно, личностных качеств, таких как эмпатия, коммуникативность, искреннее желание помогать. Ежедневно участковый терапевт берет на себя ответственность за принятие серьезных решений в жизни пациента. Занимается лечением и диагностикой заболеваний, активно ведёт профилактическую работу, мотивирует пациентов вести здоровый образ жизни. Работа участкового врача очень сложная и многогранная. Если врач-кардиолог занимается диагностикой, лечением исключительно болезней кровообращения, врач-пульмонолог – заболеваниями органов дыхания, то участковый врач-терапевт занимается диагностикой и лечением заболеваний всех органов и систем.

Свою трудовую деятельность в качестве участкового врача-терапевта я начала в 2021 году в поликлинике № 43 г. Уфы и работаю в настоящее время. Первый год работы для меня выдался особенно тяжелым. Тогда, в 2021 году, стремительно росла заболеваемость населения новой опасной инфекцией COVID-19. Огромное количество людей в поликлинике и вызовов на дом приводили к большой физической и психоэмоциональной усталости. Но видя искры счастья и радости в глазах моих пациентов и членов их семей, слыша их слова признательности и благодарности, работать становилось намного легче. Это меня очень вдохновляло и вызывало тепло в душе, несмотря на некоторые трудности в работе. Так, усталость проходила быстрее, появлялись новые силы и энергия, чтобы делать всё возможное и от меня зависящее ради оздоровления людей и спасения их жизней.

В моей врачебной практике есть немало интересных случаев выздоровления из жизни пациентов, о которых я хотела бы поделиться со своими коллегами и читателями. Расскажу об одном из самых запоминающихся. Это история об одной молодой лежачей пациентке. Свой рассказ я бы хотела начать высказыванием: «Словом можно убить, словом можно спасти». Действительно, это так. Медицина – это не только наука, но и искусство. Она требует от врача не только знаний и умений, но и чуткости, интуиции и умения находить индивидуальный подход к каждому пациенту. Как и было в случае с моей пациенткой.

Эта история произошла этим летом. Вызов на дом к молодой пациентке тридцати лет. Дверь открыла мать пациентки со слезами на глазах. Мы зашли с ней в комнату дочери. Молодая девушка лежит на кровати. Рядом стоит инвалидное кресло-коляска. Со слов пациентки, девушка проживала в Тайване, работала фотографом, заболела два года назад. Заболевание началось с резкого ухудшения зрения, затем она перестала передвигаться, поскольку «ноги не слушаются», похудела. В июле 2025 года вернулась в г. Уфу на сидячей каталке. Пациентка была в очень подавленном настроении, в состоянии апатии. Мать, стоявшая рядом, еле сдерживала слёзы. Она готова была сделать всё возможное, чтобы дочь встала на ноги.
Я попросила маму выйти со мной в другую комнату, мы сели и поговорили. Я успокоила её, убедила её в том, что мы поможем её дочери и она обязательно встанет на ноги. Также я поговорила с самой пациенткой наедине, настроила её на позитивный лад и на то, что она обязательно будет ходить. Когда я уходила, они уже успокоились и немного улыбнулись, в их глаза вселилась надежда.

Я провела все лабораторные и инструментальные исследования. В течение двух недель тщательных обследований продолжала регулярно навещать пациентку, также поддерживала связь с её матерью, настраивала на оптимистичный настрой и победу. Тогда я почувствовала, как в сердце пациентки вселилась надежда. У девушки появился аппетит, а главное, желание лечиться и скорее встать на ноги. Вскоре она прошла стационарное лечение в отделении неврологии, где был выставлен диагноз: «Энцефалополинейропатия дисметаболическая на фоне соматического неблагополучия, сенсо-моторная форма, симметричная, с нижним вялым парапарезом». Я активно интересовалась, как идёт процесс лечения, и одновременно подбадривала дочь и мать.

После выписки пациентки ко мне пришла её мать, вся светившаяся от счастья и радости, со словами: «Представляете, а мы уже начали вставать на ноги!». Помню, как у меня тогда пошли мурашки по коже и подступили слёзы к горлу. Эти счастливые моменты бесценны, когда твои пациенты с искоркой в глазах и полные счастья благодарят тебя. И ты понимаешь, что всё это было не зря, и, воодушевленная, снова идёшь спасать людей дальше.

Надежда – это то, что врач должен дарить своим пациентам в целях благополучного исхода в борьбе с их болезнями. Он должен не только оказать им профессиональную, высококвалифицированную врачебную помощь, но и вселять в них уверенность в выздоровлении, поддерживать их морально. Врач, стоящий между жизнью и смертью, должен обладать огромной силой воли и верой в свои силы. Он борется за жизнь каждого пациента, даже если шансы на выздоровление невелики. Он должен быть готов отдать себя без остатка служению пациенту, забывая о своих личных интересах. Именно такое самопожертвование делает врача настоящим героем.

Рязанская область, г. Рязань

Заведующая терапевтическим отделением

Государственное бюджетное учреждение

Рязанской области «Поликлиника завода «Красное Знамя»

Это был обычный сентябрьский погожий день, каких много. Мне редко приходилось бывать в административной части, но именно сегодня меня вызвала секретарь главного врача, чтобы подписать приказ о моем совместительстве на двух участках. Продолжался период отпусков, и надо было закрывать график обслуживания вызовов на дому и дежурств.

Я шла по узкому, плохо освещенному коридору администрации, где слева стояли стулья. Было много больных, пришедших на МСЭ. Надо заметить, что тогда это было обычной практикой во всех лечебных учреждениях города, поскольку у врачебно-трудовой комиссии еще не было своего здания, где они могли бы полноценно осуществлять приём граждан. Вдруг меня хватает кто-то за руку, начинает ее жать по-мужски и причитать громким басом: «Это же ты, я вспомнил тебя, я тебя никогда не забуду!». В лицах окружающих появился неподдельный интерес. Пусть молодой медработник, но всё же в белом халате, а значит – врач, и вдруг какое-то «ты».

– В чем дело? – сухо спросила я.
– Доктор, миленькая, ты же мне жизнь спасла, не помнишь меня? Это же я, тогда, в машине!
– В машине… – мгновенно вспомнила я, а он продолжал своё рукопожатие.

...Майская жара, в кабинете духота с самого начала дня, я подошла открыть окно. Мой взгляд на себе задержала странно петлявшая, подъехавшая к центральному входу машина. В ней были открыты все окна, я пристально всматривалась внутрь, пытаясь разглядеть водителя. Закралось нарастающее чувство тревоги. Ох уж эта наша врачебная интуиция! Секунд пятнадцать я ждала, что водитель выйдет, и я погляжу на него, оценю его внешний вид и походку, но нет, внезапно голова водителя упала на руль, и раздался непрерывный гул сигнала. Это был крик железного коня с просьбой о помощи его хозяину.

В момент я схватила телефон и тонометр, фонендоскоп был на мне, и выбежала из кабинета на 4-м этаже. Слева был блок лаборатории. Двери в кабинеты у них были приоткрыты, рядом сидели пациенты с целью сдать анализ крови. На лету я прокричала: «Кто-нибудь из лаборантов, со мной срочно на улицу!» Кто-то из очереди молниеносно продублировал мои слова, забежав в лабораторию. Я слышала только: «Врач из 70-го кабинета просит…». Я не бежала, я летела направо, далее прямой коридор, где кабинет ЭКГ, в дверях которого стояла медсестра ФД Варя. Она и так всё поняла по моей стремительности, но я ей всё же кинула фразу: «Бери аппарат и со мной быстро на улицу!» Спускаясь по лестнице, я слышала шаги бегущей за мной Вари, отстающей буквально на один пролет. А в след нам из открытых окон поликлиники доносился непрерывный гул сигнала. «Лишь бы успеть», – звучало внутри меня.
Перед нами расступались люди, давая нам пробежать, все понимали – случилось что-то страшное. На первом этаже шаги Вари до меня уже не доносились, я обернулась уточнить, где она, и увидела, как она удаляется в сторону процедурного кабинета. Я поняла, что она не бежит, а «мчит» за Ариной, асом внутривенных инъекций. Чуть позже я узнала, что врач ФД Гаршина О. Б. и зав. поликлиническим отделением Аристова Н. А. обсуждали в кабинете ЭКГ сложный случай, когда я с порога забрала Варю с собой. Они также быстро оставили свою дискуссию, Гаршина пошла по лестнице за нами с Варей, а Аристова побежала оповестить о тяжелом случае главного врача Славина. Он всегда принимал участие в оказании экстренной помощи больным лично.

И вот я уже на улице, у машины, открыла дверь: грузный, синюшно-бледный пациент бездыханно повис на руле. Я начала осмотр: пульс на сонной артерии есть, пены изо рта нет, клокочущего дыхания, слышимого на расстоянии, нет, судорог нет. В запале мне одной хватило сил снять его с руля и облокотить на сиденье. Непрерывный гул сигнала прекратился. Для всех внутри здания это означало, что помощь пришла, пациентом занимаются. Его тело было в холодном липком поту. «Инфаркт, диабет, а может быть, и то, и другое сразу?» – мелькнула первая мысль у меня.

В то же мгновенье я нанесла первый прекардиальный удар – бледность больного перестала отливать синим оттенком, я нанесла второй удар – и он открыл глаза. Возникла необходимость в проведении полноценной сердечно-легочной реанимации, но как это осуществить в машине, да еще когда вес пациента больше твоего раза в два? Для начала я решила побольше отодвинуть сиденье, чтобы попытаться привести больного в горизонтальное положение, и стала искать под ним реле, как вдруг с другой стороны кто-то уже это сделал, опередив меня. Это был Славин, мужская помощь в критической ситуации бесценна. Нашему пациенту внезапно стало значительно лучше, он положил руку себе на грудь и тихо произнес: «Сердце!».

С двух сторон мы расстегивали больному воротник и манжеты, готовя его к ЭКГ. На ЭКГ, как мы и ожидали, была острейшая фаза крупноочагового инфаркта миокарда. Гаршина описывала плёнку прямо на капоте. Я слушала его: тоны сердца были резко ослаблены, АД 60/20 мм рт. ст. Мы с Аристовой обсудили назначения. Надо было срочно поднять давление. Я посмотрела на Арину. Без всяких слов она, ас внутривенных вливаний, с первого раза нашла нужную вену, и по ней наконец-то полилось «живительное спасение». Параллельно лаборант Люда брала кровь из пальца на глюкозу и лейкоциты – тропониновых тестов тогда в поликлиниках ещё не было. Лейкоцитоз был незначительным, не более 11*10/9/л, а глюкоза в норме.

К слову, Аристова уже вызвала реанимационную бригаду скорой тогда же, когда сообщала о данном случае главному врачу. Бригада прибыла в течение 20 минут. За это время наш больной стал разговорчивее и поведал нам всем, что почувствовал себя плохо на заводе, в трех минутах езды от нас, думал ехать домой, отпросившись у начальства. Однако в пути почувствовал себя ещё хуже, понял, что до дома в таком состоянии добраться не сможет, и рассудил, что доедет до поликлиники, а там «уж спасут!». Дословная его цитата. Перекладывали из машины на каталку реанимобиля мы его вшестером: не остались в стороне ни водитель, ни главный врач. Замигав сиреной, машина скорой умчалась в Сосудистый центр ОКБ.

А мы остались на 5 минут выдохнуть на улице: Славин, Гаршина, Аристова, я (участковый терапевт), Варя, Люда и процедурная медсестра Арина, которая ас. Мы были одной слаженной командой неравнодушных людей, не зря евших свой трудный хлеб. Я посмотрела на своих старших коллег и ощутила в полной мере, как мне повезло работать с такими профессионалами своего дела, потому что всегда всеми нами двигали коллегиальность и преемственность, ответственность и сплоченность, любовь к людям и верность призванию. Это те самые столпы, на которых крепко стоит наше Российское здравоохранение. Мой прием в этот день продолжался вместо положенных четырех часов все шесть, очередь терпеливо ждала моего возвращения в 70-й кабинет. Все понимали: там, на улице, врач был нужнее...

Я вспомнила эту ситуацию за минуту, когда мужчина продолжал по-дружески жать мою руку, а я не могла в этом улыбающемся, загорелом лице узнать своего пожилого пациента, что из «машины». Он радовался жизни, нашей встрече, был полон сил и энергии, а мне было удивительно, как он меня запомнил, несмотря на критичность своего положения в тот день. Я возразила ему: «Ну что Вы? Разве я одна? Вас спасало три бригады врачей: поликлиника, скорая и ОКБ».

Республика Башкортостан, Чишминский район

Врач-терапевт, и.о. заведующего отделением первичной

специализированной медико-санитарной помощи

Государственное бюджетное учреждение здравоохранения

Республики Башкортостан «Чишминская центральная районная больница»

Таблетки от одиночества

Приём давно закончился. Доктор Диана Радиковна, участковый терапевт с небольшим стажем, допивала холодный чай и собиралась домой. За окном медленно опускался зимний вечер, зажигая в окнах напротив жёлтые уютные огоньки. Вдруг телефон на столе разорвал тишину пронзительным, тревожным звонком. Звонила диспетчер «скорой».

– Диана Радиковна, у нас вызов. Бабушка, 89 лет, жалуется на сильную слабость. Адрес ваш: дом 5, кв. 12, Анна Петровна Зайцева. Бригада на другом вызове, загружены все. Можете зайти? Вы же её участковый.

Врач вздохнула. Квартира 12 – это та самая старушка, которая на приём почти не ходит, а если приходит, то вечно жалуется на всё подряд: то сердце колет, то спина ноет, а давление всегда как у космонавта. Часто ей казалось, что старушка просто симулирует, чтобы пообщаться.
– Хорошо, иду, – коротко бросила она в трубку.

Дорога заняла пять минут. Дверь открылась почти сразу, будто Анна Петровна ждала у двери. Крошечная, сгорбленная женщина выглядела испуганной и потерянной.
– Входите, голубушка, входите... Я вас побеспокоила...

В квартире было чисто, но пахло одиночеством – старыми книгами, пылью и варёной картошкой. На комоде в рамочке – фото молодой женщины с ребёнком. Внучка, которая жила в другом городе и приезжала раз в год.

Диана Радиковна достала тонометр. Давление действительно было повышенным, пульс неровным. Но глаза старушки говорили о другом – не о физической боли, а о паническом, животном страхе остаться одной в этой тишине.

– Анна Петровна, что случилось? Расскажите мне, – врач села на стул рядом и положила свою руку на её узкую, трясущуюся ладонь.

И старушка разрыдалась. Тихо, безнадёжно.

– Доченька, мне так страшно. Вечерами тишина вот... вот как сейчас. Она гудит в ушах. И кажется, что я просто усну и не проснусь. И никто не придёт. Никто не заметит...
Она говорила, а доктор слушала. Слушала не как врач, который торопится выписать рецепт, а как человек. Она вдруг увидела не «надоедливую пациентку», а целую жизнь. Учительницу русского языка, которая вырастила тысячи детей, пережила войну, похоронила мужа и теперь доживала свой век в полной тишине.

Врач встала, сняла пальто.

– Анна Петровна, а давайте-ка мы с вами сейчас чаю крепкого, сладкого попьём. Это лучшее лекарство от такого состояния.

Она прошла на кухню, поставила чайник, нашла в шкафчике заварку и старые фарфоровые чашки с незабудками. Они пили чай почти час. Говорили о жизни, о книгах, о том, какая раньше была весна. Диана Радиковна не выписала ни одного рецепта. Она выписала другое лекарство. Она достала телефон.

– Анна Петровна, давайте я вам свой личный номер запишу. Видите, три кнопки набрать. И всё. Если станет плохо или просто страшно – звоните. Всегда. Днём, ночью. Я услышу.
Она также позвонила внучке. Поговорила с ней мягко, но твёрдо, объяснив, что бабушке нужны не только посылки с лекарствами, а всего пятиминутный звонок каждый вечер. Хотя бы чтобы просто сказать: «Бабуль, привет, как ты?».

Уходя, Диана Радиковна обняла старушку. Та держала её руку и не хотела отпускать.
– Спасибо вам, дочка. Вы... вы как будто свет зажгли в моей комнате.

На следующий день, во время обхода, Диана Радиковна заглянула к Анне Петровне без вызова. Принесла свежих булок. А через неделю та впервые за долгое время пришла на приём сама – чтобы не пожаловаться, а показать новое фото правнука, которое прислала внучка.
В карте Анны Петровны Зайцевой так и не появилось диагноза «одиночество». Но в блокноте доктора Дианы Радиковны напротив её адреса была сделана пометка: «Заходить вечером, если рядом».

Потому что она наконец поняла. Самые страшные болезни – не в медицинских справочниках. Они в тишине опустевших квартир. А самое сильное лекарство – это не таблетка в баночке, а рука, протянутая вовремя, и голос в телефоне, говорящий: «Я вас слышу. Вы не одни». И этому не учат в медицинском институте. Слышать сердцем нужно научиться самостоятельно.

Новосибирская область, г. Новосибирск

Заведующий отделением, врач-терапевт

Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Новосибирской области «Новосибирский областной клинический госпиталь ветеранов войн №3»

Тихий ноябрьский вечер. Самое начало месяца, когда уже темно по вечерам, но снег еще не выпал. От работы до дома – ровно семь минут. Сегодня я не спешу. Сегодня мне нужно принять очень важное для себя решение: согласиться или нет на предложение стать заведующей терапевтическим отделением.

Умом понимаю – пришло время передать опыт и знания молодым докторам, пришедшим к нам сразу после университета. Но душой… Уже тридцать четыре года я живу жизнью своих пациентов. За эти короткие семь минут, как в калейдоскопе, передо мной промелькнула вся моя жизнь.

Первого февраля 1990 года я получила свой участок – номер один. Гибкий график, близость к дому и детскому саду, куда пошел мой маленький сын, – вот что меня тогда привлекло. Первые пациенты, первые вызовы. Сначала меня встречали с осторожностью, недоверием. Доверие пришлось завоевывать годами.

Я окончила медицинский институт с красным дипломом. Работа врача-терапевта участкового не считалась престижной. А зря. Уже с первых месяцев я ощутила, как это сложно: имея лишь глаза, уши и знания, без всяких анализов и обследований, поставить верный диагноз. И не просто поставить, а сделать это быстро: решить, госпитализировать пациента или оставить дома и лечить самой.

И тут я вспомнила слова преподавателя по военной подготовке: сортировочный госпиталь – это тот, что ближе всех к передовой. Участковая служба и есть та самая передовая в борьбе за здоровье людей, самое ответственное её звено.

Шли годы. Сын вырос. Я стала часто получать заманчивые предложения перейти на другую, более престижную работу. Каким-то образом мои дорогие пациенты узнавали об этом и, приходя на прием, смотрели на меня вопросительно. В их глазах было столько всего, что я не смогла… не смогла бросить этих ставших такими близкими моему сердцу людей. Как в любой семье, у нас было всё: и раздоры, и радости, и печали, и счастье.

Пациенты из одной пятиэтажки – самой обычной хрущёвки – решили вместо пустыря за домом разбить чудесный парк. Семьями выходили на субботники: корчевали пни, убирали мусор, сажали деревья. Все свои успехи они фиксировали в стенгазетах, которые висели прямо в подъездах. Каждый раз, поднимаясь по лестнице на вызов, я невольно останавливалась и читала их отчеты и фоторепортажи.

И вот настал ответственный момент – открытие парка. Пригласили официальных лиц, пришла и я. Ведущая начала зачитывать список выступающих: «Слово предоставляется участковому…» – здесь она запнулась, посмотрела на собравшихся и спросила с недоумением: – Я не ошиблась? Участковому терапевту? Вы это серьёзно?

– Более чем серьёзно, – ответил 90-летний ветеран войны. – Она помогала нам быть в строю. Без её участия мы не сотворили бы этого чуда.

Я подошла к микрофону, окинула взглядом такие знакомые лица, улыбнулась и произнесла свою речь. Рассказала, как переживала за них, как читала их стенгазеты и следила за успехами. А в конце призналась, что они – самые лучшие пациенты на свете, и других таких просто нет.

-

Медленно кружась в воздухе, снежинка плавно опустилась на замёрзшую землю. Вот и первый снег. Скоро зима.

В этом году мы с однокурсниками отмечали 40-летие окончания института. Как всегда, каждый делился своими достижениями: кто-то стал профессором, кто-то – главным врачом больницы, кто-то получил военные награды.

Я тихо сидела в конце зала и уже собралась уходить, как вдруг один из однокурсников взял микрофон: «Я хочу сказать о Наташе. Да, о нашей Наташе, которая всю жизнь проработала участковым терапевтом. Знаете, я сидел, слушал всех вас – и вдруг осознал: Наташа всю свою жизнь делала то, чему всех нас учили в институте. Лечила людей».

Я поднялась со своего места и ответила: «Да. И я горжусь этим. А ещё я хочу добавить, что эти самые люди, мои пациенты, научили меня любить людей».

Такие простые и такие важные для каждого врача слова – лечить и любить людей.

Саратовская область, г. Саратов

Ассистент кафедры поликлинической терапии, ОВП и профилактической медицины

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Саратовский государственный медицинский университет им. В.И. Разумовского» Министерства здравоохранения Российской Федерации

ГЛАВНОЕ «ОРУЖИЕ» ВРАЧА

Это был первый год моей самостоятельной врачебной практики. В кабинет вошла знакомая пациентка – женщина за семьдесят со стандартным набором пожилого человека: ишемия, гипертония и больные суставы. Ее визиты были похожи один на другой, и я примерно знала, на что она пожалуется сегодня.

– Ноги болят, совсем не слушаются, – вздохнула Нина Ивановна, разместившись на стуле напротив. – И сердце как-то жмет, – она приложила ладонь к груди, чтобы показать, где именно чувствует боль. Я кивнула. – В больницу хотела лечь, а меня не берут, – я вспомнила, как месяца два назад мы уже говорили о ненадобности госпитализации, но моя пациентка упорно хотела в стационар.

Далее мы подробнее обсудили ее жалобы, я провела осмотр, оценила анализы и ЭКГ – отрицательной динамики нет. Стала заполнять электронную карту. Стандартный прием, но…
– Сын-то у меня в другой стране живет, – вдруг произнесла Нина Ивановна дрогнувшим голосом. Я перевела взгляд с монитора на ее лицо и встретилась с голубыми, потускневшими от старости глазами. – Не виделись несколько лет – нет возможности приехать, – предательская слезинка скатилась по щеке. Нина Ивановна отвела взгляд в пол и затихла. В горле у меня появился ком.

Я знала, что мужа у Нины Ивановны нет – инфаркт унес его жизнь несколько лет назад. Но про детей и внуков мы никогда не говорили. И вдруг она сама начала этот разговор, который перевернул мое представление о роли участкового-терапевта в жизни пациента.
Передо мной вдруг предстала не больная с гипертонией и ИБС, а человек со своей личной историей и судьбой. Одинокая женщина, несколько лет не видевшая ребенка. Как же больно и горько приходилось ей! Насколько очевидно и близко стало ее желание убежать, уйти хотя бы ненадолго из собственного дома, где не с кем поговорить, где мысли звучат громче собственных слов.

Я перестала печатать и внимательно посмотрела на Нину Ивановну, показывая, что готова выслушать ее историю. Видя мое безмолвное приглашение продолжить разговор, она снова начала говорить. О сыне, о его жене и детях. Как счастлива бывает, когда им удается пообщаться по видеосвязи, но как грустно становится потом, после этого звонка.
Она говорила о детских годах, об успехах и достижениях, о причинах переезда. Иногда плакала, но к концу разговора будто бы пришла в состояние умиротворения и покоя. Наша беседа продолжалась всего минут десять-пятнадцать, но Нина Ивановна будто бы молодела на несколько лет. Маска страдания стерлась с ее лица, и, казавшиеся до того тусклыми, голубые глаза просветлели.

– Знаете, доктор, и правда не надо мне в стационар, – также резко перешла она на прежнюю тему. – Вы и сами меня постоянно обследуете и подбираете терапию. Мне она помогает.
– Ну и прекрасно, – улыбнулась я в ответ. – Значит, наше главное лекарство работает.
Мы завершили прием и тепло распрощались, договорившись о дате следующего визита. Нина Ивановна ушла, даже будто бы меньше хромая. А я продолжила свой прием с теплым, но немного грустным чувством на душе.

Работа участкового-терапевта часто недооценивается. Но именно он является тем врачом, который общается с пациентом большую часть его жизни. К нему приходят члены одной семьи, делятся не только симптомами болезней, но и радостями, переживаниями своей личной жизни.
Бабушки и дедушки. Их внуки и дети. Беременные, молодые мамы, мужчины, не желающие лечиться, и их заботливые жены, которые приводят дорогих супругов за ручку к врачу. Такие разные и такие одинаковые пациенты. Иногда требовательные, иногда сострадающие. И к каждому нужно найти подход, каждого нужно пролечить не только лекарством, но и словом.
И в этот момент ты в полной мере осознаешь справедливость слов Авиценны, которые были сказаны больше тысячи лет назад: «Три оружия есть у врача – слово, растение, нож». Умение выслушать и поддержать – не менее важный навык, чем клиническое мышление.

В начале своего пути ты мечтаешь стать светилом медицины, диагностировать редкие болезни и подбирать эффективные схемы лечения. Но, окунаясь в реальную практику, понимаешь, что редкие болезни на то и редкие, что почти не встречаются. А для эффективного лечения недостаточно просто грамотно назначенной схемы.

Престиж нашей работы не только в наградах и званиях, но и в том, чтобы в глазах наших пациентов снова загорался свет надежды на лучшее. Это не прописано в протоколах и не входит в стандарты оказания медицинской помощи, но является неотъемлемой частью лечения. И врач-участковый, как самый близкий для пациента врач, должен мастерски владеть этим инструментом – словом.

Как врач первого (а порой и последнего) контакта, участковый-терапевт должен стать тем мостиком, который связывает пациента и здравоохранение. Который заботится не только о лечении, но и о профилактике болезней. Знает характер, личную жизнь и генетику своего пациента. Понимает, какой применить подход, чтобы убедить человека в лечении, поддержать и вернуть надежду и желание бороться за свое здоровье.

Да, участковые-терапевты чаще других выгорают на работе. Больше тысячи человек на участке, огромный объем прочей работы. Но есть в нашей профессии то, что заставляет ее любить: вечный «мозговой штурм», бесконечный простор для получения новых знаний и главное – наши дорогие пациенты. Люди со своими уникальными историями. Их благодарные глаза и спасенные судьбы. Вот то, ради чего стоило идти в эту профессию, и то, из-за чего ее не хочется оставлять.

Оренбургская область, п. Тюльган

Врач-терапевт участковый

Государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Тюльганская районная больница»

Моя любовь к медицине – это тот случай, про который можно смело сказать «привилось с молоком матери», что не будет ни преувеличением, ни ошибкой.

Я участковый врач-терапевт ГБУЗ «Тюльганская РБ» с августа 2023 года. Мой рассказ – это история обо мне, девочке, мечтавшей стать врачом и быть похожей на маму. Нет, я не провела детство у мамы на работе, как мог предположить мой читатель, и не вдохновлялась романтикой ночных дежурств. Начнем по порядку.

Моя мама целенаправленно шла в медицину со школьного возраста: в старших классах подрабатывала санитаркой в больнице, наблюдая за работой врачей. Поступила в медицинскую академию она только на третий год, так как конкурс на место был большой, и, поступив, не только успешно постигала основы медицины, но и преуспевала во внеурочной деятельности: была инструктором по баскетболу и руководителем самодеятельных фотостудий, занималась лыжным спортом. После окончания медицинской академии проходила интернатуру в г. Бузулук, после чего вернулась на малую Родину, в поселок Тюльган, где продолжила свой путь на должности сначала рядового врача, а затем и заведующей терапевтическим отделением районной больницы. Ей пророчили блестящую карьеру, но судьба внесла свои коррективы.

Главной её мечтой было материнство. Она прошла долгий путь в 6 лет, прежде чем стать мамой. Но насладиться этим счастьем в полной мере так и не успела… Как гром среди ясного неба в апреле 2001 года в ее жизнь ворвался страшный диагноз: рак головки поджелудочной железы. Агрессивной. Беспощадной. Поздно дающей о себе знать и стремительно развивающейся. Будучи человеком, знающим все о данном заболевании, она отказалась от специфического лечения и провела последние месяцы жизни дома на симптоматической терапии.

Даже будучи прикованной к постели, она не оставляла коллег и пациентов, никогда им не отказывала в помощи. Со слов родственников, у нас дома неоднократно в крайне тяжелых случаях собирались консилиумы врачей.

Спустя 4 месяца борьбы, итоги которой изначально были предрешены, мама умерла в возрасте 40 лет, оставив меня, всех нас... Мне было чуть больше полутора лет. Прошло уже 24 года, но память о ней все так же свежа: она осталась в воспоминаниях каждого, кто был с ней знаком, и все без исключения вспоминают её с улыбкой и слезами на глазах, добрым словом и с благодарностью. Но в моем сознании ее образ формируется лишь на основании фотографий из альбома и рассказов людей, которым посчастливилось её знать. И всякий раз, когда пациент на приеме говорит: «Я был знаком с Вашей мамой», – мне так и хочется ответить: «Я очень Вам завидую, Вам очень повезло».

В свете данных обстоятельств мой путь в медицину был полон сомнений. Сначала, после школы, поддавшись страху, напущенному окружающими, о сложностях обучения в медицинском, я отговаривала себя и искала альтернативу. Думала, что мое желание связать жизнь с медициной обусловлено исключительно внушением со стороны тех, кто мотивировал меня стать врачом «как мама». И тем не менее уже тогда какой-то непоколебимый внутренний вектор все же вел меня в направлении медицины, было стойкое ощущение, что мое место именно здесь. И так я решила довериться внутреннему голосу и рискнуть. Училась я с полной самоотдачей, цепляясь за каждую букву в учебнике и лекции преподавателя. Потому что всегда на плечах был и остается по сей день груз ответственности, боязнь что-то упустить из-за незнания или невнимательности, допустить ошибку, цена которой – чья-то жизнь. Ведь каждого из нас дома ждут супруги, родители, дети, которым хочется подольше побыть с нами.
В процессе обучения веру в себя вселяли преподаватели клинических кафедр, которые, не кривя душой, говорили, что видят во мне будущего коллегу с уже наклевывающимися задатками клинического мышления.

Затем, будучи на старших курсах и думая о дальнейшем обучении, я терзалась муками выбора в поисках интересующей меня специализации, всеми силами пытаясь убедить себя в том, что мне неинтересна терапия. Но, как оказалось по истечении времени, это было чистой воды бегство от себя и самый большой самообман. Как бы громко это ни звучало, сейчас пришло осознание, что, именно став участковым терапевтом, я нашла себя.

В настоящее время я не могу даже представить себя на другом месте. Что в очередной раз дает понять, что я сделала правильный выбор. Не дают в этом усомниться и коллеги, которые, имея колоссальный опыт работы, в разы превышающий мой, обращаются за советом и считаются с моим мнением. Отмечают в коллективе и то, что я похожа на маму подходом к работе, строгостью и дисциплинированностью. Здесь, в стенах районной больницы, я продолжаю начатое ею дело. Работаю не только в поликлинике, но и дежурю по стационару. Главная медсестра терапевтического отделения отмечает, что и по сей день отделение функционирует так, как выстроила работу Наталья Петровна.

В это сложно поверить, но я ощущаю присутствие и поддержку мамы, моего незримого наставника, моего ангела-хранителя, помогающего мне в работе.

Трагичная история мамы наложила отпечаток на меня: онконастороженность независимо от пола и возраста – вот главный принцип, которого я придерживаюсь в работе. Не всегда заподозрить онкологический процесс позволяет диагностический минимум, в этом и кроется коварство страшного диагноза под названием РАК. И тут на помощь приходит тщательно собранный анамнез, основанный на умении обращать внимание на детали. Например, разной степени выраженности снижение аппетита к мясной пище вплоть до полного отвращения к ней позволяет натолкнуть на мысль о возможном злокачественном новообразовании желудка. Казалось бы, мелочь, но именно она может стать отправной точкой, способствующей ранней диагностике.

В том или ином случае возможны два варианта развития событий, каждый из которых радует: либо подозрения опровергаются, либо подтверждаются, что дает возможность как можно раньше начать лечение. Подспорьем в данном вопросе является телемедицинская консультация, помогающая значительно сократить сроки ожидания очной консультации профильного специалиста в условиях онкодиспансера. При наличии признаков онкологического процесса я записываю пациента на очную консультацию и одновременно подаю документы на телемедицинскую консультацию (ТМК). Таким образом, наш успех заключается в том, что мы выигрываем драгоценное время. Выполняем рекомендации, данные при ТМК, и отправляем пациента на первичный очный прием уже с необходимым перечнем документов, тем самым приближая онкоконсилиум.

Кроме того, важно не только вовремя обследовать пациента, но и подбодрить, помочь ему поверить в благоприятный исход, потому что отчаяние у данной категории лиц зарождается и достигает максимума достаточно быстро. Позитивный настрой пациента – не менее важный фактор наравне с компетентностью и профессионализмом лечащего врача и высокой эффективностью лекарственных средств. Кого-то нужно и убедить, что немаловажно. Уговорить хотя бы попробовать начать лечение, ведь далеко не каждому выпадает шанс побороться с врагом, имя которому рак. Слово – один из ключевых инструментов врача. И не зря в свое время В. Шефнер сказал: «Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести…».

Вот такая получилась история. В завершение хотелось бы добавить, что это сочинение написано в память о маме и ради нее, как дань уважения прекрасному человеку, Врачу с большой буквы, Толстовой Наталье Петровне, прожившей жизнь под девизом «светя другим, сгораю сам».

Чувашская Республика, г. Чебоксары

Врач общей практики (семейный врач) первого отделения общей врачебной практики (семейной медицины)

Бюджетное учреждение «Центральная городская больница» Министерства здравоохранения Чувашской Республики

«Дыши, миленький, дыши», – говорила моя мама, сельская медсестра, проводя непрямой массаж сердца утонувшему в пруду мужчине. Эти кадры до сих пор красочно всплывают в моей памяти, а я, 8-летняя девчонка, стою как вкопанная и боюсь пошевелиться. Мама тогда спасла человека, он задышал сам еще до приезда скорой помощи и даже открыл глаза.
Помню, однажды зимой мама вытащила из ледяного оврага упавшего человека. При падении он повредил ногу и карабкался только руками, но силы покидали его. Мама не раздумывая бросилась к нему, вытащила его и принесла на себе к нам домой, раздела, начала мероприятия при обморожении. В итоге всё закончилось благополучно.

Такие истории не проходят бесследно, ведь наша жизнь – это череда событий, впечатлений, людей, которые оставляют неизгладимые эмоции, наполняют тебя светом, дают сил и безмерно мотивируют. Вот и для меня моя мама стала таким столпом, бронёй, которая может спасти любого человека от беды. Справедливости ради, надо отметить, что в моей семье не только мама выбрала для себя путь медицины – папа, дедушки, бабушки, тёти и дядя также медики. Общий трудовой стаж нашей династии медиков составляет 492 года. Каждый из моих родных с честью и самоотдачей выполняет свой долг.

Поэтому за выбором другой профессии дело не стояло. Я твердо и безоговорочно знала с самого детства – я хочу быть в этой команде, хочу увеличить число спасенных в этом мире людей.

В школьные годы я продолжала твердо идти к своей мечте, старательно училась и пыталась запомнить как можно больше информации. Усидчивость и упорство помогли мне во время учебы в ЧГУ им. И.Н. Ульянова. Вуз по специальности «Лечебное дело» я закончила в 2004 году.

Помню ли я своего первого спасенного человека? Да! По иронии судьбы это была моя мама. Было лето, жара, мы были в деревне, и маму ужалила оса. Буквально на глазах начался анафилактический шок, появилась сыпь, и мама начала задыхаться. Помню, что паника охватила меня на секунду, но уже в следующую я моментально вспомнила, что должна делать. Руки будто делали всё сами, помогла хорошая домашняя аптечка первой помощи. К приезду скорой мама была уже стабильна и улыбнулась мне. Пишу эти строки, а у самой слёзы на глазах. Позже мама сказала, что очень гордится мной, и эти слова были важны для меня.
На рабочем месте помню, как на прием пришел мужчина старше 50 лет, его беспокоил кашель. Прослушивая его, на спине я заметила рану с изъязвлением. Сразу направила его к онкологу, который подтвердил меланому. Пациента прооперировали, сейчас с ним всё хорошо, вот уже более 6 лет болезнь находится в ремиссии.

Еще один мужчина, кадровый военный, обратился с жалобой на высокое давление. На приеме ему стало плохо, он посинел, начал задыхаться, пошла пена изо рта. Вместе с моей медсестрой уложили его на кушетку в правильную в этом случае позу, снизили давление. Поставили катетер для скорой помощи, потому что видели, что вены становятся слабо видимыми. На фоне инфаркта миокарда у него развились тромбоэмболия легочной артерии и кардиогенный шок. Скорая приехала быстро, пациент был спасен, позже он приходил с супругой. Жена рассказала, что они с детства вместе, что эту сильную любовь они берегут всю жизнь, что не представляет себя без любимого мужа. Очень сильно и нежно сжимала мою руку, постоянно плакала и благодарила.

За каждым спасением стоят вот такие истории и такие люди. К каждому своему пациенту я отношусь, как если бы моему мужу или маме стало плохо – с полной самоотдачей. Ни за что не уйду и не отвлекусь, всё внимание – ему одному, я рядом и я помогу!